«Золотой червонец» начинает разговор о настоящем и будущем дизайна российских памятных монет

Российские памятные монеты, безусловно, имеют свой особый стиль. Их высокий уровень исполнения – как художественного, так и технологического; их верность традициям медальерного искусства отмечают эксперты и нумизматы. Но современный монетный рынок развивается в разных направлениях, монетный дизайн становится все более разнообразным. Об особенностях российского дизайна памятных монет «Золотой червонец» поговорил с Владимиром Финогеновым, начальником Управления денежных знаков и профилактики фальшивомонетничества Департамента наличного денежного обращения Банка России.

– Когда смотришь на монеты других стран, – например, Украины, Польши, Белоруссии, Литвы, – удивляешься, насколько разнообразные художественные и технологические приемы, виды дизайна на них используются. При таком подходе монеты становятся эстетически значимым объектом, а не просто отражением памятной даты. У нас в России довольно традиционный подход к дизайну монет.

Если монета посвящена битве, то рисуются конники, дата, и на этом все кончается. На зарубежных монетах художники зачастую подходят к осмыслению того или иного явления, события более философски.

Когда любуешься украинской монетой, на которой изображена капелька воды, а плоскость монеты изображает рябь от предыдущей капли, есть полное ощущение, что такая монета – настоящее художественное произведение.

К сожалению, это не всегда можно сказать о некоторых наших монетах, посвященных памятным событиям. Они, конечно, нужны и интересны тем общественным группам, профессиональным организациям, субъектам Российской Федерации, которые являются инициаторами выпуска таких монет, но с художественной точки зрения они, как правило, являются повторением пройденного и в этом смысле несколько скучноваты.

Конечно, нашей бедой является чрезвычайная загруженность плана выпуска памятных монет Банка России. В случае, если монеты какой‑либо серии приобретают особенную популярность, вставить монеты такой тематики в план не представляется возможным – план уже и без того очень насыщен. В настоящее время осуществляется очень большая программа по олимпийским монетам, поэтому выпуск монет по другим тематикам сдерживается возможностями монетных дворов.

Хотя по‑прежнему в Банк России постоянно поступают обращения по поводу выпуска внеочередных монет, посвященных тем или иным знаменательным событиям в жизни страны или субъектов Федерации, и соответствующие монеты включаются в план, так сказать, «сверх плана», а сверхплановая работа всегда делается на скорую руку, и в таких условиях говорить о создании шедевров конечно не приходится.

По этой же причине сегодня все чаще лепка модели монеты заменяется компьютерным моделированием. В связи с ограничением времени разработки дизайна монет такая практика становится все более и более распространенной.

Но монета, созданная с использованием компьютерного моделирования, все дальше уходит от классического монетного дизайна. Конечно, есть разные варианты дизайна. Некоторые виды вполне допускают компьютерное моделирование, другим обязательно нужна лепка.

Когда на монете есть люди, животные, растения, то хорошая лепка, увязанная с общей композицией эскиза монеты и выполненная с тонкой проработкой деталей (прически людей, шерсть животных, объемность тела, многоплановость пейзажа за счет разницы в толщине, глубине и направленности штрихов, перепадов уровней между элементами изображения) делает монету произведением искусства.

Российская медальерная школа всегда славилась своей лепкой. А сейчас с хорошей лепкой у нас проблема. То ли мастерство уходит, то ли времени не хватает. Когда в год надо сделать десятки моделей, неизбежно приходится идти на упрощение технологии, упрощение художественных приемов лепки.

Если посмотреть на старые российские монеты (да и некоторые современные) или монеты других государств, – например, Польши или Белоруссии (в частности монета «Белый аист»), – на них можно долго любоваться многоплановостью, мелкими подробностями изображения, искусно показанной объемностью фигур.

На многих современных монетах, к сожалению, иногда присутствует некая механистичность рисунка, контуры просто заполняются однотипными штрихами. Радости такие монеты не приносят.
Не так давно была выпущена серия монет, посвященная бобрам.

С большим стыдом до сих пор вспоминаем качество изображения шкурок этих бобров, изображения водной поверхности. Лепка могла сделать из этих изображений произведение искусства, но не сделала.

Монеты, конечно, пользуются большим спросом, потому что серия «Сохраним наш мир» вообще является объектом активного собирательства. Но гордости за них никто из людей, причастных к выпуску монет, не испытывает.

Но в то же время есть монеты, которые прекрасно удаются. Я всякий раз поражаюсь, насколько хороши бывают наши монеты с храмами и монастырями. Здесь есть и тончайшие линии, и объемность, и различные художественные приемы. Создатель большинства дизайнов этих монет Александр Бакланов – художник и профессионал высокого уровня.

Что можно сделать для того, чтобы российские монеты были лучше и свежее с художественной точки зрения? Некоторые сюжеты требуют смены взгляда. Каждый художник имеет свой взгляд на некоторые вещи и, исходя из него, привычно рисует, как видит, как умеет.

В результате монеты получаются выполненными в одном стиле. Может быть, есть смысл перенять опыт других стран и привлекать к работе над монетами на договорной основе разных художников. Можно, как это делают в других странах, проводить закрытые конкурсы между художниками, когда из нескольких эскизов выбирается один и автор доводит его до конца.

При таком подходе у художников присутствует дух соревновательности и конкуренции, что всегда идет на пользу делу. Некоторым шагом в таком направлении стало участие в создании эскизов памятных монет художников Банка России.

Могу смело сказать, что их подключение к этой задаче привело к увеличению разнообразия дизайна монет, появлению новых образцов стиля. Осталось только наладить более эффективное взаимодействие со скульпторами ФГУП «Гознак», делающими лепку по эскизам наших художников.

Хочу признать, что некая консервативность, однообразность в оформлении монет определяется, конечно, и заказчиком – Банком России. Центральный банк страны должен быть консервативен по своей природе. С одной стороны, это накладывает ограничение на свободу творчества художников, работающих в монетной сфере.

Но, с другой стороны, это и хорошо. Монета должна оставаться монетой, ведь она – лицо государства, отражение его культуры, истории, достижений. Мода на тот или иной стиль приходит и уходит, а выпущенные банком монеты остаются, и по тому, что и как изображено на наших монетах, наши потомки будут судить о нас.

Теперь несколько слов о моем личном отношении к различным новым тенденциям в оформлении монет. Монеты нестандартной формы, монеты со вставками из стекла, драгоценных камней, янтаря, с эмалью – для меня лично это полный уход от классической монеты… Исторически монета – это все‑таки диск металла.

На диске может быть изображено что угодно. Но все же он должен быть диском, и притом – металлическим. А все надуманные украшательства – больше подходят для различных медалей, жетонов, значков.

В частности, мне очень понравилось художественное решение и исполнение монеты «Рококо», получившей в этом году один из призов на конкурсе «Монетное созвездие». Стеклянное окно очень хорошо дополняет изысканные архитектурные формы. Но… Монетой это произведение медальерного искусства я бы не назвал.

Конечно, если применение нестандартных для монет технологий художественно оправданно, оно должно применяться. Есть очень удачные примеры вписывания современных технологий в классический дизайн. Например, есть такая белорусская монета, на которой на классическом рельефном изображении присутствует алый язычок пламени Вечного огня.

Это действительно оправданно художественно и никак не превращает монету в значок, но таких удачных сочетаний – не много. Когда смотришь на огромное количество раскрашенных монет, поступающих к нам из Австралии, из Новой Зеландии, где танки или самолеты нарисованы на монете красками, воспринимаешь это изделие как жетон или значок. Значки, конечно, тоже можно собирать, но не в одной коллекции с монетами. Во всяком случае, это – моя точка зрения.

А вот развитие классических технологий чеканки за счет использования современных достижений техники, которые смогут обеспечить новые возможности при разработке дизайна монет, можно только приветствовать. Здесь я, прежде всего, имею в виду внедрение технологии, обеспечивающей разную степень матирования и использование лазерного гравирования. Но это, очевидно, тема уже для другого разговора.

«Золотой червонец» в следующих номерах намерен продолжить разговор о современном состоянии и перспективах развития дизайна российских памятных монет.

На аукционе фирмы Fritz Rudolf Künker GmbH & Co. KG представлен полный набор разновидностей уникальной монеты – «семейного» полуторарублевика Николая I. Последний раз, по имеющейся информации, подобный лот выставлялся на аукционе 1932 года.

История появления «семейного» полуторарублевика такова. В сентябре 1835 года российский посол в Мюнхене князь Григорий Иванович Гагарин присылает министру финансов Российской империи графу Канкрину талер 1828 года «Благословение небес» с портретом монарха на аверсе и членов его семьи (супруги и восьмерых детей) на реверсе (рис. 1).

Именно данный баварский талер подсказал министру мысль о чеканке подобной монеты в России. Тем более, приближалось 10‑летие правления российского императора Николая I, и выпуск особой «медальной» монеты к этому юбилею мог вполне оказаться кстати.

Вскоре директор Департамента горных и соляных дел Министерства финансов генерал-лейтенант Егор Васильевич Карнеев получил указание министра дать задание Монетному двору тайно изготовить штемпеля полуторарублевика, предложив скопировать портреты царских детей с табакерки, имевшейся у князя Голицына.

Вардейн двора генерал-майор Евстафий (Густав) Иванович Еллерс поручил гравировку штемпелей Павлу Петровичу Уткину, молодому и талантливому выпускнику Академии художеств, числившемуся на Монетном дворе с 1831 г. и в январе 1835‑го утвержденному в должности медальера.

К началу декабря 1835 года был создан первый образец монеты (рис. 2), выглядевший необычно. В отличие от баварского прототипа, он имел весьма скупую легенду. Ни титул монарха, ни надпись, разъяснявшая причину чеканки, на монету помещены не были. Указывались лишь номинал – двойной, русско-польский, и год чеканки – 1835. «Освобождение» от надписей позволяло медальеру отвести больше места портретам.

Первой парой штемпелей отчеканили 46 экземпляров. Но, забраковав 10 из них, Еллерс направил Канкрину остальные 36. 6 декабря 1835 г. министр представил их императору, предложив использовать монеты как подарочные.

Император одобрил идею, но внес некоторые поправки. Немногословность легенды его не смутила, но ему не понравился портрет 36‑летней императрицы, которая, по словам супруга, слишком походила на свою мать и выглядела старше, чем была.
Учтя замечания, Уткин вырезал новую пару штемпелей, датированную 1836 г. (рис. 3).

Изменения аверса почти незаметны, но на реверсе существенны. У императрицы исчез двойной подбородок, выражение ее лица утратило чопорность. Рамки, окружавшие портреты великих князей и княжон, были убраны, как была убрана и подпись медальера, прежде бывшая на реверсе единственной надписью. Между прочим, ошибочной: грамматически нужный в фамилии твердый знак в подписи реверса отсутствует.

Император, одобрив новый вариант, 2 февраля 1836 г. распорядился закалить штемпеля и изготовить 100 монет. Удалось отчеканить лишь 50, после чего штемпеля
вышли из строя.

Третья пара штемпелей, вырезанная Уткиным, отличалась от прежней тем, что подпись медальера – сокращенная до инициалов П. У., а не Р. П. УТКИНЪ, как прежде, – переместилась с поля аверса на обрез шеи императора (рис. 4). Этими штемпелями в 1836–1837 гг. по воле императора в три приема было отчеканено еще 150 экземпляров.

В процессе их изготовления на краю штемпеля реверса – между буртиком (рантом) и бусовым ободком – появились выкрашивания, увеличивавшиеся с ростом тиража. В последующие годы штемпелями третьей пары по заказам частных лиц на Монетном дворе чеканили новоделы до тех пор, пока часть края реверса не отвалилась. У последних новоделов этой группы соответствующий участок края монеты грубо зачищен.

Но заказы на выпуск новоделов продолжали поступать. В 1847 году, на Монетном дворе не было ни одной пары штемпелей «семейного» полуторарублевика, пригодной для их чеканки.

По-видимому, тогда и были выполнены штемпеля четвертой пары, отличительный признак которых – отсутствие подписи медальера (рис. 5). Возможно, это связано с тем, что портрет императора здесь был исполнен другим медальером: в последние годы жизни Уткин страдал болезнью глаз.

Cледует отметить, что те или иные варианты семейного полуторарублевика уже были в продаже, но чтобы их полный комплект был предложен на одном аукционе – это действительно исключительно редкий случай. Уже совсем скоро все 5 нумизматических раритетов будут представлены на торгах фирмы «Fritz Rudolf Kuenker GmbH & Co. KG».